Памяти Петра Сахарова. О брате моём — Петре. Фрагменты мозаики

25 января — день рождения Петра Дмитриевича Сахарова (1957–2023), российского учёного-востоковеда, литургиста, христианского публициста и переводчика, сотрудника фонда «Искусство добра».
Публикуем воспоминания о Петре Дмитриевиче его сестры Анны Дмитриевны Сахаровой.

Памяти ПЕТРА САХАРОВА

АННА САХАРОВА

О брате моем – Петре. Фрагменты мозаики

 

Из дневников деда:
Петя утром, когда мать поднимает его с постели:
–  От тебя чем-то пахнет.
 –   Ну чем же, сынок?
Принюхивается:
–  От тебя небом пахнет, мама…

 

Добрый день! Рада приветствовать всех, кому интересно взглянуть на фрагменты моей мозаики.

В этом году я расскажу вам о Петином детстве.

Очень коротко напомню для тех, кто не читал мой рассказ в прошлом году, мозаика собирается мной из дневниковых записей деда, семейных писем, личных воспоминаний.

В этот раз будут использованы архивы периода 1960-1970 гг.

В прошлом году я рассказывала о том, что дома Петю звали Улей, что между нами большая возрастная разница (почти 16 лет), что предки наши по мужской (сахаровской) линии избирали просветительскую миссию, что все они были большими любителями литературы, поэзии и музыки.

Что родители и другие домашние воспитатели свято верили в науку. Дома тема веры и пути к Богу не приветствовались. Когда Петя вырос и стал тем, кем он стал, то не обсуждал своих трудовых побед и переживаний в семье.

Вот, пожалуй, то, что необходимо знать перед следующим моим рассказом.

Здесь я обращаюсь к людям, которых лично не знаю, – к сотрудникам и близким брату по духу. Возможно, и у вас найдутся фрагменты мозаики, которую я составляю. Буду рада принять.

Надеюсь, что мои находки вызовут у вас не только скорбь, но и улыбки.

Итак, продолжение следует…

 

---

 

Незадолго до смерти Пети, убираясь в квартире родителей, я натолкнулась на старую коробку с надписью «Петенькин архив».

Когда брат зашел к родителям, я предложила ему эту коробку забрать. Он ответил: «Ну нет…Не сейчас. Надо же спокойно сесть, посмотреть… Как-нибудь потом…»

А потом мы его хоронили…

Только недавно появилось у меня время заглянуть в ту коробку.

В ней оказались Петины детские рисунки, рассказы, сценарии, стихи.

После недавнего разбора детских архивов нашего отца для меня стало откровением, как легко, имея их, проследить путь человека уже с детства. Уже с детства выбор сделан. Главному герою часто кажется, что он ищет, а он уж твердо стоит на пути своем.

Сегодня продемонстрирую на Пете. Но потерпите, не все сразу. Уделю внимание еще некоторым деталям из его детства.

 

Поэт в детском возрасте

Из дневниковых записей деда:

Митя напечатал Петенькину сказку. Потом занялись ее оформлением: брошюровали, Петя сделал несколько иллюстраций. Решили после обложки поместить фотографию автора. Петр заявляет:

– Надо сделать подпись.

Стали выяснять – какую же?

Петя отвечает:
– «П. Д. Сахаров в детском возрасте», такая есть в книге Лермонтова.

 

 

У родника

 

Цветут тюльпаны, и крапива растет…

Кто запретит, кто запретит?

Переплелись ракиты и березки

У родника чистого.

 

Теплый вечер, яблони вслушиваются –

Не шепчи, не шепчи!

Молчит ветер. Небо хмурое

Замерцало звездами.

 

Так успокаивала меня сестрица…

В печали, в печали…

Может, и ты не серый соловушка?

Может, ты – сестрица?

 

С Родины, может… удивительную трель

Повтори, повтори!

У меня перед глазами белая яблонька

Из весны той…

 

Из тетради стихов 1965 года (Пете 8 лет)

 

Близкий круг

Круг старших был, кроме научного, очень литературным и очень музыкальным. В семье много пели, играли, читали. Было много друзей – музыкантов, поэтов, артистов.

Наша единственная бабушка была актрисой и прослужила московскому театру Маяковского всю свою долгую жизнь. Бабушкой Пети она стала в 45 лет. Через нее у нас была возможность окунуться в работу театра и наблюдать за всеми этапами создания спектаклей.

И отец наш, и Петя в детстве тоже участвовали в спектаклях. Подозреваю, что Петя был задействован в «Гамлете» и «Медее», т. к. в его архивах этим пьесам уделено особое почетное место. Спектакли эти были аншлаговые и шли все Петино детство («Медея» была одной из самых ярких постановок театра с музыкой Танеева, с симфоническим оркестром Силантьева и академической республиканской хоровой капеллой Юрлова).

 

Папа – композитор

Наш папа в детстве учился на пианино. Во время Великой Отечественной войны, в эвакуации, друг семьи научил его играть на виолончели, да так, что дело дошло до концертов. Самое ценное, что вынес отец из уроков того друга: Музыка – высшее из искусств. С тем и жил.

Папу с виолончелью я никогда не видела, но видела его нежную любовь к этому инструменту.

С детства отец вынашивал идею стать композитором, и небезуспешно. После школы он совершенно случайно поступил на биофак МГУ, как говорится – судьба, и первый успех к нему пришел там именно как к композитору. Я нашла сборник под названием «Популярные песни советских композиторов», в который наш отец включен как автор музыки. Но папина музыка, со слов мамы, «была слишком сложна в исполнении» для самодеятельности биофака. И вырос из нашего отца в итоге ученый и поэт.

А на биофаке МГУ ему учиться так понравилось, что впоследствии он захотел разделить свое счастье с сыном и погружал его в биологию при любой удобной возможности.

 

Биологическое образование

Уже в раннем детстве Пете были прочитали разные биологические энциклопедии, в том числе все четыре тома Брэма «Жизнь животных», из которых два первых зачитаны до дыр. Чтение дополнялось наблюдением натуралистов – папы и Пети.

Из письма отца деду:

Мы стойко держим традицию и каждое воскресенье совершаем экскурсию в Зоопарк. Думаю, что скоро мы будем знать все родинки у слона и различать по голосу каждого попугая.

Во время наших походов в Зоопарк я кое-чего добился. Сначала Петя, безусловно, боялся всех зверей, независимо от их принадлежности к хищникам или жертвам. Потом, осмелев, покормил с руки хлебом пони. Однако кормить зебру отказывается. В прошлое воскресенье я ему заявил, что мы пойдем на новую территорию только в том случае, если он даст слово, что сам покормит верблюда. Он дал такое слово (очень хотел посмотреть верблюда) и всю дорогу до новой территории был пятнист и молчалив. Но слово свое твердо выполнил, причем первый верблюд вместе с хлебом взял у него губами варежки, а второго он кормил уже голой рукой. Петя был тверд как гранит. Дальше уже кормил я, потому что Петьке такого душевного напряжения было достаточно.

1960 (Пете 3 года)

После этого письма на место легли другие записи деда:

Спор об одеяле:

Петя:

–  Что это за одеяло?

Мама:

–  Верблюжье.

Петр возразил:

 – Нет, наше!

1960 (Пете 3 года)

---

Петя после многочисленных прогулок по Зоопарку хорошо изучил животный мир. Когда ему дали пирожное и сказали, что это «безе», он сразу уточнил: «Зубро-бизе» (зубробизон – гибрид зубра и бизона).

май 1961 (Пете 4 года)

---

В старших классах Петю отправляют на Беломорскую биологическую станцию.

Отрывок из Петиного письма:

Да… Вы не лазали по таким болотам, по каким я лазал. Вас не кусали такие комары, какие меня кусали… Работаю.

Обычная для меня работа – это красить пластинки, просверливать в них дырки, мыть посуду, иногда копать пескожилов.

Общаюсь с первокурсниками, эмбриологами, подводниками.

Пришлите мне, пожалуйста, 2-й концерт Рахманинова (у нас его нет, поэтому купите где-нибудь, если будет время), чтобы можно было поиграть в часы досуга и бессонницы.

До свидания. Ждите писем.

Уроки музыки

Письмо отца:

Как вы там с Улькой живете? Дружите ли? Я думаю, Уле сюда виолу возить не надо. Да и вообще, здесь звуки осуждаются.

Комарово, 1965 (Пете 8 лет)

Значит, Петю тоже учили на виолончели. Папину счастливую историю с виолончелью, вероятно, повторить не удалось. У Петьки я нашла такой рассказ:

Первый урок

– Злодей, ты где сидишь, злодей?

Если будет шумно, то я не расскажу вам сказку. Катается на стуле!

Виолончелист, повернись лицом! Встаньте! И сядьте.

Вы что так буквы глотаете? Что, не наелись? Давайте лучше… Р-р-к-к…взметнулась! Взмети…

Круглов, сядь прямо! (поет) Виолончелист, не вертись! (спели)

Ну и ладно. Не-а! Неправильно! Р-разгромили!!!! Я же вам говорила, старички!!!

(с музыкой «Сурка»)

А теперь разделим голоса (поет, спели).

И все на сегодня.

1965 год (Пете 8 лет)

 

Знаю точно, что Петю учили на пианино.

Нам давала уроки одна учительница – Елена Михайловна Аксельрод. Она была знакомой папиного друга-композитора и в результате этих отношений другие учителя никогда родителями не рассматривались.

Елена Михайловна была труженицей и лезла из кожи вон, мечтая о том, чтобы все ее ученики посвятили жизнь музыке. Она использовала для этого все доступные способы, вплоть до запрещенных. Мне кажется, Петя был единственным исключением. Видя его разностороннюю заинтересованность и уникальные свойства памяти, на его музыкальных способностях акцента решили не ставить.

 

 

Актерское мастерство

По семейному плану после школы Петя должен был поступать на биофак в МГУ. Но вопреки этому плану, он поступил на актерский факультет в Щукинское училище, несмотря на огромный конкурс. От Пети никто и слыхом ни слыхивал, что он намеревается туда идти. Все были уверены, что он сдает экзамены в МГУ. Это был «приятный» сюрприз, которым он бросил вызов родительским ожиданиям. Артистом он быть никогда не хотел, режиссурой интересовался, но так просто на режиссерский факультет не брали. За первый год учебы Петька полностью утратил интерес к театру и принял решение перевестись на искусствоведческий факультет.

Театр перенес потерю с облегчением.

 

О выборе

Из дневников деда. Диспут:

Петя вернулся из детского садика и в разговоре что-то сказал о Боге.

Встревоженный дед так перестроил фразу внука, что речь пошла о «боке». Внук упорствовал:

– Я говорю не о боке, а о Боге, с буквой «Г» –  настаивал он.

– Да откуда ты его взял? Что за бог?

– Бог – который все придумал, – разъяснил Петя, и добавил: – Я взял из книги.

 

Я решил промолчать. И правильно сделал. Больше о Боге не было разговоров.

Февраль 1963 (Пете 6 лет)

В апреле 1963 года деда Антона не станет. Не станет и дневниковых записей. Я воспользуюсь последними драгоценностями из его собрания:

        

Письма отца из Алахадзе:

У нас после очень жарких и безветренных дней два дня очень ветреные и холодные, ночами ливни. В такую погоду хочется поскорее уезжать. Мы, несмотря на ветер, пошлись вдоль берега моря, и там случилось событие: Петя нашел птицу. Она величиной с утку, но не утка, носик шилом. Вальдшнеп? Лапы водоплавающие, с перепонками. Видимо, очень устала или ее ударило волнами о берег. Она не пыталась улететь, и мы взяли ее домой обсохнуть и согреться. Так и сидит на теплом гнездышке из рубах под Петиной кроватью и поглядывает искоса на нас. Кроме этого запоминающегося события ничего достойного внимания нет.

 

И следующее письмо:

С уточкой, о которой я вам писал, произошла странная история. Она переночевала у Пети под кроватью, сидела тихо, иногда ходила и что-то болтала. Утром мы понесли ее на море. Когда она увидела море, то очень возбудилась, вылезла из сумки и проковыляла по грязи к воде. Хотя была большая волна, она легко преодолела прибрежные волны и укатила в море. Где она плавала – не знаю, но примерно через час она вновь приплыла к нам и стала пытаться выбраться на берег. В обратную сторону это сделать труднее, ее стукало о гальку, все же Петя ее вытащил. Мы устроили ее на солнышке, на Петиной жилетке, а через час она подохла. История очень странная.

Петя последние дни разрабатывает технические детали проекта, по которому к самолету за нитку прицепляется телега, в которую будет помещена собака Стрелок. Это собака, которая от Пети не отходит. Сопровождает его во всех похождениях, спит у наших дверей и понимает любое пожелание с полуслова.

Октябрь 1962 (Пете 5 лет)

 

Старая коробка

– Дедушка, купи мне билет для катанья на пони,
 сразу на два круга, чтобы не стоять зря в очереди.
Февраль 1962 (Пете 5 лет)

Теперь заглянем в коробку.

Петька увлекался написанием приключенческих историй, стихов, сценариев, постановкой спектаклей и цирковых представлений, где являлся одновременно автором, режиссером, артистом и дрессировщиком.

Герои его произведений – рыцари.

Чаще всего это рыцари-музыканты.

Все рыцари обязательно ездят на пони!

Все истории душещипательные, но мучить ими не буду, познакомлю лишь с отрывками, которые приоткроют Петин детский мир.

Приключения графа Пауля фон Флейсена, замечательного виолончелиста и офицера короля Ганса

История начинается так:

Облачным вечером 19 декабря 1759 года в Копенгагене шел мокрый снег. Луна еле выглядывала и освещала темные переулки. На больших улицах горели фонари. У здания консерватории толпился народ.

Ее герои – фавориты высших сословий:

Письмо герцога:

«Глубокоуважаемые господа Антон и Пауль. В честь того, что вы оба отлично окончили консерваторию, приезжайте ко мне на Рождество. Пусть господин Пауль привезет виолончель, а господин Антон—валторну. Сыграете там что-либо. Герцог Исландский»

Антон заставил лакея позолотить валторну. Пауль настроил виолончель новыми серебряными струнами. Лакеи вычистили их поней. Одевшись понаряднее они сели на них. На других поней посадили лакеев. Лакеи везли вещи, пищу, вино и табак.

Посмотрите, какое сообщество окружает главных героев:

 Среди гостей фон Флейсен узнал Леопольда и Анну-Марию Моцарт, Карла Филиппа Эмануэля и Иоганна Себастьяна Баха.

– Это тот, который подрезал струны у моей скрипки! – вскричал Леопольд Моцарт.

 – Это тот, который положил взрывчатку в мой клавесин! – вскрикнул Карл Бах.

 – Это тот, который подговорил моих механиков, чтобы они не качали воздух в моем органе! – вскричал Себастьян Бах.

 – Это тот, который перед концертом украл мои ноты! – воскликнула певица Анна Мария Моцарт.

– Бандит! – закричали все.

 –В тюрьму!!! Казнить!!! Судить!!! Убить!!! – кричали графы.

 

Лирика:

 В комнате Пауля ожидала красивая женщина лет 18, с черными волосами и в пышном платье.

 — Ваша светлость, – сказала она. – Я виконтесса Анна ван Фолен, из Голландии. Я знаменитая певица (драматическое сопрано). Особенно хорошо я исполняю «Стабат матер» Перголези.

Счастливый конец:

20-го марта Анна Фолен стала женой фон Флейсена. У нее родился сын Эдуард. С 3-х лет его отдали в консерваторию в класс виолы де гамбы.

Он рос красивым и умным мальчиком.

Запись сделана в школьных тетрадях 1967-68 гг. (Петру 10 лет)

 

 

Другая история: Джимс Фельтон и его сын Ричард

 

Разумеется, наш главный герой, герцог Питер Шугасон, читал замечательный роман Сервантеса «Дон Кихот». Конечно – ДА!

Он ненавидел несправедливость. Он не допускал казни по невыясненной причине, уважал бедных людей, терпеть не мог лгунов и скупцов.

Познавательное:

 – Зачем покушался на Эдуарда VI?

– Чтоб он восстановил в Англии католическую церковь.

–  Много захотел! Связать!

И сделана сноска: Генрих VIII, отец Эдуарда VI, отменил католическую церковь, а вместо нее стала англиканская.

Дальше не для слабонервных. Тема человеческой жестокости занимает одно из главных мест в этих историях.

 

В том же году, когда написаны эти истории, Петя летом жил с отцом в Венгрии, в Тихани. Там они частенько навещали костел и слушали в нем концерты.

Отец на время уехал и оставил сына у знакомых.

Отрывок из письма отца:

Уленька хороший мальчик, живет у Имре. Все эти дни он был на редкость мил и даже сам меня два раза поцеловал (чего несколько лет не бывало).

Лето 1968

---

 

Перед тем как представить вам свои новые находки, я решила осведомиться у биологов, был ли на Беломорской станции в Паяконде, инструмент – пианино или рояль, на котором «можно было бы поиграть в часы досуга или бессонницы». Узнала, что эта станция самая цивилизованная и инструмент мог быть. А одна знакомая, моя сверстница, рассказала, что запомнила на всю жизнь только пластинку – «Стабат Матер» Перголези, потому что кроме нее слушать было нечего.

Мне кажется, я знаю, откуда была та пластинка.

 

 

Ночи осени

Ночи осени – темные и холодные,

Путь смерти – без конца, без конца…

Застыли призраками мрачные развалины,

Молчит земля, и камни мерзнут.

 

Где домик наш? – Дорогу не находим.

Где рябины, березки и ясени?

Словно затонувший колокол, потонули

В морях крови, в пожарах войны.

 

Зовет, днем и ночью он зовет,

Как рана незаживающая болит,

Словно клянет он тех, которые отступают…

Словно рыдание героев погибших…

 

Ночи осени – темные и холодные.

Как вороны, как черные вороны каркают.

Не отступим – как стена будем стоять

В ночь ужаса, объятую пожаром и грохочущую.

 

Петр Сахаров, 1965